«За свободу!» - таков был боевой клич героя Мела Гибсона в фильме «Храброе сердце» ("Braveheart"), который, местами не совсем точно, описывает жизнь шотландского народного лидера 13-го века Уильяма Уоллеса и его роль в первой войне Шотландии за независимость. Националисты, конечно, придерживаются версии о том, что это было противостояние между Англией и Шотландией, однако история сложнее, чем кажется, поскольку Шотландия была и остается раздробленной страной. Националисты предпочитают замалчивать следующий неудобный факт: в битве при Каллодене (Battle of Culloden) в 1746 году шотландцы сражались по обе стороны - половина кланов (протестанты, говорящие на галльском языке) поддерживали британское правительство (к слову, члены рода МакКиннонов (MacKinnons), из которого происходит ваш покорный слуга, были якобитскими католиками).

Призыв к свободе стал девизом шотландских националистов в процессе подготовки к референдуму о независимости Шотландии, который состоится 18 сентября. В свете предстоящего события инвесторов встревожила вероятность того, что в большинстве окажутся именно националисты - по результатам последнего опроса YouGov количество сторонников независимости впервые превысило количество противников (51% к 49%). С точки зрения рынка от перспективы распада 300-летнего Союза сильнее всего страдает фунт стерлинга. Обменный курс британского фунта по отношению к доллару снизился с максимума в 1.71 по состоянию на 15 июля до текущих 1.61, хотя значение индекса FTSE100 на прошлой неделе поднялось до 14-летнего максимума, а доходность 2-летних суверенных облигаций опустилась с 0.90% до 0.77%.

Уильяма Уоллеса в итоге повесили, протащили по улицам Лондона и четвертовали как врага английской короны. Ждет ли независимую Шотландию подобная судьба, грозит ли референдум непредвиденными последствиями для остальных частей Соединенного Королевства? Распад Союза несомненно приведет к масштабным экономическим и политическим потрясениям. В принципе Шотландия, равно как и любая другая страна, не может быть политически или экономически «независимой». С точки зрения экономики важно то, какая будет проводиться политика. Будет ли независимое правительство заниматься больше налогами и расходами, или же отдаст предпочтение политике обеспечения экономического роста и развития свободного рынка? Эти вопросы, помимо прочих, относятся к любой экономике независимо от политической системы.

В глобальном контексте ни одна страна не может игнорировать воздействие внешних факторов, таких как потоки капитала, привлечение фондирования, состояние счета текущих операций и динамика обменного курса национальной валюты. В ходе дебатов перед референдумом одним из аргументов националистов было то, что Шотландия получит в свое распоряжение нефть Северного моря, которая сделает страну одной из самых богатых в ОЭСР по размеру ВВП на душу населения. Эксперты в нефтяной области предупреждают, что запасов Северного моря хватит только на 15 лет , после чего Шотландии придется импортировать энергоносители из Англии, а доходов независимого правительства будет недостаточно для финансирования расходных статей. По мере приближения референдума было опубликовано немало данных о том, кто что получает и кто кого субсидирует. Среднестатистический участник референдума, вероятно, цифры уже не воспринимает и будет принимать эмоциональное или культурное решение, исходя из того, пожелает ли он остаться британцем и шотландцем одновременно, или только шотландцем. Отметим, что шотландцы, не проживающие в Шотландии, участвовать в референдуме не могут - даже если они платят налоги шотландским властям, что нарушает принцип «нет налогов - нет представительства». 

Другой ключевой темой дебатов была национальная валюта. Сторонники независимости хотят сохранить фунт стерлингов (и королеву в качестве главы государства). Это весьма странно для националистов. Все британские политические партии заявили, что сохранять фунт нельзя - в противном случае правительство Шотландии не будет иметь своей монетарной политики, таковая будет диктоваться Банком Англии. Действующие в Британии процентные ставки могут быть неприемлемыми для шотландской экономики ввиду специфической структуры последней (и, возможно, иного экономического цикла). Многие финансовые организации и компании заявили, что в случае объявления независимости перебазируются на территорию Англии, что, в свою очередь, ослабит шотландскую экономику. На наш взгляд, оптимальным вариантом для независимой Шотландии было бы наличие собственной валюты, собственного центробанка и собственного министерства финансов, обеспечивающих
необходимую инфраструктуру для привлечения средств на рынках капитала исходя из собственного суверенного кредитного рейтинга. С точки зрения Англии было бы лучше, если «финансовый развод» с Шотландией пройдет в форме полного разрыва - включая прекращение субсидирования Шотландии за счет средств английских налогоплательщиков (бюджетные расходы на душу населения в Шотландии на 11% выше, чем в среднем по Великобритании, а дефицит шотландского бюджета (для целей гипотетических расчетов), согласно данным британского Института фискальных исследований (Institute for Fiscal Studies), оценивается в 8.3% ВВП.

Наличие собственной валюты обеспечило бы экономике Шотландии ту гибкость, которая нужна для осуществления необходимых конкурентных корректировок, а собственный центробанк гарантирует установление процентных ставок в соответствии с интересами экономики страны. Однако это не то, чего добиваются националисты, которые, к тому же, выступают за присоединение Шотландии к еврозоне. С экономической точки зрения последнее кроме как сумасшествием не назовешь: добиться освобождения от 300-летнего «притеснения» со стороны Англии, чтобы тут же отдать свою экономическую, а также монетарную и бюджетную политику во власть назначаемых бюрократов из Брюсселя, Франкфурта и Берлина... Судя по всему, националисты не сделали необходимых выводов из опыта существования валютного союза, ставшего источником безработицы, экономической стагнации и дефляции.

В ответ на результаты последнего опроса общественного мнения правительство Великобритании в качестве отчаянной попытки убедить шотландское население проголосовать против независимости пообещало предоставить Шотландии более широкие свободы в области налогообложения и бюджетных расходов. Проблема, однако, в том, что такой шаг может привести к фискальной безответственности со стороны правительства Шотландии, которое будет знать, что потенциальное увеличение дефицита бюджета страны будет покрываться из карманов английских налогоплательщиков. Для Великобритании это несет в себе угрозу потери кредитного рейтинга AAA и вынужденного увеличения стоимости заимствований. Хотя на данный момент худшим сценарием в глазах участников финансовых рынков является голосование «За» отделение Шотландии, на поверку голосование «Против», но с небольшим перевесом, может оказаться не настолько положительным результатом, как считают некоторые эксперты. Небольшой перевес голосов «Против» может привести к большему распределению фискальных полномочий, а следовательно, к увеличению нагрузки не только на британских налогоплательщиков, но и на Банк Англии.

Как замечает экономический обозреватель Лиам Халлиган, Шотландия отличается высокой концентрированностью финансового сектора: совокупный размер активов крупнейших банков страны превосходит ВВП страны в 12 раз - против, например, 7 раз в Исландии на момент банковского кризиса. Для шотландского центробанка было бы чрезвычайно сложно финансировать программу спасения банков в случае системного кризиса банковского сектора. Кроме того, на первом этапе после объявления независимости возникнет риск оттока капитала, связанного с тем, что шотландские вкладчики будут стараться обезопасить свои деньги в английских банках, пользующихся гарантированной поддержкой Банка Англии Правительство Шотландии могло бы ввести контроль над капиталом, но это вряд ли способно стимулировать инвестиции и рост экономики. Таким образом, победа голосов «Против» с небольшим перевесом может стать проблемой, сделав Шотландию неуправляемой. Отказ от независимости также будет означать, что представители шотландских лейбористов в парламенте Великобритании сохранят за собой влияние на политику Объединенного королевства. Как ни парадоксально, но решение «За» независимость Шотландии укрепило бы шансы консервативного правительства остаться у власти.

Потенциальное разделение голосов на референдуме 18 сентября будет означать, что вопрос о независимости Шотландии не утратит свою актуальность. В мае 2015 года состоятся общие выборы в Великобритании, а в мае 2016 - выборы в парламент Шотландии, так что график политических событий выглядит достаточно плотным. Определенные планы проведения еще одного референдума пока отсутствуют, но в случае победы националистов на выборах в 2016 году перспектива отделения все равно выглядит неизбежной.