Вне зависимости от того, решит ФРС поднимать ставку или нет на встрече комитета, отвечающего за разработку политического курса, 14-15 марта, действия по облигациям с фиксированной процентной ставкой на этой неделе должны послужить предупреждением для всех тех, кто привык считать — и, как выясняется, зря — что центральный банк призван следовать за рынками, а не возглавлять их.

В самом деле, резкая переоценка рыночных ожиданий по процентной ставке в марте — от около 30% до свыше 80% всего за несколько дней — может повлиять на решение председателя Федерального резерва Джанет Йеллен, когда она будет выступать с речью в пятницу 3 марта.

Демонстрируя удивительное единство и единообразие в информационной работе, президенты трех региональных федеральных резервных банков — Далласа, Сан-Франциско и, что весьма важно из-за его положения в Федеральном комитете по операциям на открытом рынке США (FOMC), Нью-Йорка, — склоняются к прогнозу более раннего повышения ставки. Эту точку зрения подтвердила в своих замечаниях вечером в среду 1 марта Лаэл Брэйнард, которую повсеместно считают одним из наиболее открытых к компромиссам членов совета управляющих ФРС.    

Как считают на этой неделе все спикеры ФРС, вероятность повышения ставки растет, как и доходность по чувствительным к ФРС облигациям, в том числе двухлетним, которые сейчас торгуются на уровне, сопоставимым с 2009 годом. Избыток ощущался и за пределами США: в Германии доход по облигациям вырос, несмотря рост политического риска, связанного с выборами во Франции.

По общему мнению, движения на рынке произошли не только из-за ФРС. Более раннее повышение ставок было вызвано также твердыми экономическими показателями США, в том числе, самым низким уровнем заявок по безработице за последние 44 года, а также международными показателями, например, неожиданным ростом индекса PMI в Китае, отреагировавшим на тон и общее настроение первой речи президента Дональда Трампа на совместном заседании в Конгрессе. Реакция была столь бурной, что мало внимания было уделено тому, что не было оглашено конкретных мер, которые президент планировал предпринять для увеличения роста, а также срока их выполнения.

Теперь вопрос состоит не в том, существовали ли гарантии повышения ставок. Действительно, неделю назад я утверждал, что участники рынка недооценивали вероятность повышения ставок в марте. Основной вопрос теперь состоит в том, не сдвинулись ли рынки слишком далеко. Ответа придется ждать до 10 марта, когда будет опубликован доклад по занятости и, в частности, показатели роста заработной платы.

В то же время, Йеллен предстоит столкнуться с непростой ситуацией, когда она будет произносить свою речь 3 марта. В идеальном мире она бы предпочла сохранить несколько вариантов действий, особенно перед публикацией доклада по занятости, а также, в меньшей мере, в условиях политической нестабильности в Европе. Если говорить о показателях  в цифровом эквиваленте, я бы предположил, что рыночная вероятность повышения ставки составила бы от 50 до 60%. Однако она может быть и намного выше. Как таковая, любая значительная попытка существенно снизить эту вероятность, рискует вызвать бурю возмущений об информационной работе ФРС.

Иногда нас предупреждают, чтобы мы были осторожны в своих желаниях. ФРС может ощутить это довольно скоро.

Эта неделя продемонстрировала способность ФРС влиять на рынки краткосрочного капитала и облигаций, а также риск изначального превышения, ограничивающий непосредственную степень свободы Йеллен при ее выступлении в пятницу 3 марта. Кроме того, на пользу процветания экономики и сопутствующей стабильности финансовых рынков пойдет обновленная стратегия ФРС, которая способна вести за собой рынки, а не следовать за ними.   

(Цит. по Bloomberg. Перевод выполнен ИноСМИ)