МОСКВА, 18 окт — ПРАЙМ. Те британцы, которые еще не теряют надежды отменить решение о выходе страны из ЕС, развесили в городах Великобритании плакаты с простым вопросом: "Brexit – стоит ли игра свеч?" Действительно, стоит ли?

Ответ, который дает экономика, однозначен: не стоит. В контексте затрат и выгод результаты референдума о выходе из ЕС 2016 года попросту иррациональны, говорится в статье Dow Jones.

Между тем экономические соображения, очевидно, тоже повлияли на решение голосующих. Пропагандисты Brexit искусно трансформировали явное раздражение экономической ситуацией и особенности иммиграцией во враждебное отношение к Европейскому союзу.

Истинным же источником этого раздражения являлся ущерб, нанесенный британской экономике ее собственными недобросовестными правителями. Как совершенно точно отмечают в недавно опубликованной книге "Спасение Великобритании" Уилл Хаттон и Эндрю Адонис: "Наши проблемы созданы в Великобритании, и решить их может только Великобритания. Европа этой миссии нисколько не мешает…"

При этом Хаттон и Адонис упускают ключевой неэкономический аспект Brexit. Справедливо напоминая о давних и тесных отношениях между Великобританией и европейским континентом, они забывают, что Великобритания никогда не считала себя частью "европейского государства". Хотя Евросоюз очень далек от "супер-государства" из кошмаров Маргарет Тэтчер, его государственные амбиции лишены легитимности, причем не только в Великобритании, но и во многих других странах-участницах. Несмотря на все разговоры о европейском гражданстве, участники ЕС упорно продолжают придерживаться политики национальных интересов. Кампания по выходу из ЕС Великобритании — это протест не только против неэффективного экономического управления, но и против претензии на надгосударственное управление.

Так что результат Brexit может стать индикатором того, кто победит в диалектическом споре надгосударственности и национализма и в других странах мира, где этот вопрос актуален.

Развязка Brexit пока остается неясной. Существует четыре возможных исхода.

Первый заключается в том, что Великобритания в конечном итоге из ЕС не выйдет. Организаторы кампании в поддержку "всенародного голосования" (второго референдума по окончательным условиям выхода из ЕС) считают, что, узнав истинную цену выхода, британцы откажутся от решения, принятого в 2016 году. Такой референдум может быть организован, если правительство не сможет добиться ратификации парламентом соглашения о "разводе" с ЕС.

Второй сценарий предполагает выход Великобритании из ЕС 29 марта 2019 года без какого-либо соглашения. Для этого случая аналитики подготовили апокалиптические прогнозы с экономическим коллапсом, парализованным транспортом, дефицитом продовольствия, медикаментов и топлива. По их мнению, это будет возвращение в 1940 год (не самый звездный час в истории Великобритании).

Правительство премьер-министра Терезы Мэй продвигает третью возможность — "полувыхода". Подготовленный в ее загородном доме Чекерз и там же утвержденный кабинетом министром план предполагает, что после выхода Великобритании из ЕС стороны заключат соглашение о свободной торговле товарами и сельскохозяйственной продукцией, но не услугами. План, придуманный советником премьер-министра Оливером Робинсом, представляет собой героическую попытку решить проблему с ирландской границей.

Отсюда и появился план Робинса о сохранении свободной торговли товарами между Великобританией и ЕС, по которому Великобритания обязуется следить, чтобы товары, ввозимые в Северную Ирландию и отправляющиеся через Республику Ирландия в ЕС, облагались таможенными пошлинами ЕС и соответствовали санитарно-гигиеническим стандартам и стандартам безопасности ЕС.

Сторонникам более кардинального разрыва в Консервативной партии Терезы Мэй этот план не нравится, потому что предполагает слишком сильную интеграцию с ЕС. Лидерам ЕС план тоже не нравится, потому что они не могут позволить Великобритании участвовать в деятельности союза лишь выборочно.

Четвертый вариант тоже носит половинчатый характер. Великобритания выйдет из таможенного союза, но будет оставаться частью Европейской экономической зоны, которая объединяет 28 членов ЕС, а также Норвегию, Лихтенштейн и Исландию. Страны Европейской экономической зоны, хотя и свободны устанавливать собственные пошлины, соблюдают почти все правила ЕС и платят взносы в бюджет Евросоюза. Так что этот вариант будет подвергнут еще более жесткой анафеме бескомпромиссными сторонниками Brexit, чем план Робинса.

Противники выхода Великобритании из Европейского Союза (ЕС) на улице Лондона

Лидеры 27 стран ЕС отметили недостаточный прогресс в переговорах о Brexit

Что же произойдет? Большинство аналитиков делают ставки на то, что в марте 2019 года Великобритания формально покинет ЕС, но будет "временно" оставаться в таможенном союзе. Это даст сторонам еще два-три года для согласования условий окончательного развода. Сторонники радикального разрыва будут в ярости от такого "мягкого" варианта, но он, возможно, получит одобрение парламента. В этом случае решение референдума о выходе из ЕС будет выполнено, а его жестокие экономические последствия отсрочены. Это будет триумфальная победа прагматизма над идеологией.

Если Brexit пойдет по этой траектории, это будет хорошей иллюстрацией двойственности характера (и функций) политики. Еще в 1933 году Джон Мейнард Кейнс писал о том, что люди, не облеченные реальной властью, могут позволить себе смелый полет мысли, но когда они эту власть обретают, возвышенное должно уступить место прагматичному.

Политики существуют для того, чтобы озвучивать накопившиеся в обществе эмоции. Они дают волю чувствам, без которых всем нам было бы гораздо лучше, но подавление которых порождает угрозу политических взрывов. С другой стороны, их работа заключается и в том, чтобы не допустить экстремальных последствий таких эмоциональных выбросов. Время от времени механизм сдерживания дает сбой. Так было в 1914 году, когда маховик событий набрал такие большие обороты, что подмял под себя запоздалые попытки найти компромисс. Так было и в 1930-х годах. И все же политики в основном справляются со своей двойственной работой, которая в конечном итоге заключается в сохранении внутреннего и международного мира.

Поэтому компромисс по Brexit, если он будет достигнут, может стать умеренно оптимистичным указателем на судьбу популизма в нашем столетии. Возрождение экономического национализма, объединяющее сторонников Brexit, трампистов и правых радикалов Европы, не приведет к разрушению торговых отношений, кровопролитным войнам, восхождению диктаторов или стремительной деглобализации. Тем не менее, оно представляет собой громкое предупреждение.