МОСКВА, 11 мая /ПРАЙМ/. России нужно создать систему стратегических хранилищ нефти, поскольку сегодня это не столько вопрос энергетической безопасности, сколько способ повышения гибкости отрасли и важный инструмент балансировки рынка, считает главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов.

"Сегодня нужно усилить рыночный характер меры по созданию стратегического резерва. Вопрос энергетической и технологической безопасности — это правильно, но это все уже сделано. Те резервные мощности, которые есть в РФ, они эту задачу выполняют. Наш вопрос шире: сегодня система стратегического нефтяного резерва важна как важный инструмент балансирования рынка, обеспечение его достаточного уровня гибкости", — сказал эксперт в ходе вебинара, организованного Российским энергетическим обществом (РГО).

Громов привел в пример рынок газа, который с помощью хранилищ регулирует предложение исходя из сезонности спроса и других факторов его колебаний. "Для нефтяного рынка длительное время была иная ситуация: мы считали, что спрос неограничен, и всегда могли продать огромное количество нефти. Но ситуация с COVID показала, что со стороны спроса могут быть проблемы", — отметил он.

По мнению эксперта, даже после спада пандемии коронавируса в будущем будут возникать ситуации с ограничением мирового спроса на нефть. А на восстановление рынка после COVID-19 потребуется долгое время. В этом контексте инструмент хранения становится необходимым элементом рыночной гибкости.

В КАКИХ ОБЪЕМАХ СТРОИТЬ?

Исходя из открытой информации, сегодня в системе "Транснефти" может храниться порядка 80 миллионов баррелей нефти, или около 10 миллионов тонн. Однако этого недостаточно, чтобы реально управлять гибкостью отрасли. В этой связи целевым показателем могли бы стать 10% от общего уровня добычи нефти в России, считает Громов.

Так, с добычей в 560 миллионов тонн нефти в год необходимо иметь хранилища на 50-60 миллионов тонн. "То есть нужно увеличить текущие мощности хранения в 5-6 раз… И тогда наши хранилища будут сопоставимы с хранилищами Японии и будут даже больше хранилищ Саудовской Аравии. Мне кажется, эту цифру нужно подчеркнуть, что Россия обязана в сегодняшних рыночных условиях иметь мощности по хранению нефти в объеме примерно 10% от текущего уровня добычи", — отмечает эксперт.

ЗА ЧЕЙ СЧЕТ СТРОИТЬ?

По словам Громова, сегодня существуют различные точки зрения, как и за чей счет в России можно создать систему стратегических хранилищ, например, через государственно-частное партнерство. Такой вариант может сработать, однако стоит учитывать, что частный бизнес неохотно вкладывается в инфраструктурные проекты, которые на начальном этапе подразумевают большие затраты, а сроки окупаемости обычно очень длительные.

"Поэтому мне кажется, что стратегический нефтяной резерв… должно брать на себя государство, оно может использовать для этого средства ФНБ, поскольку это повышает системную надежность и операционную гибкость нашей нефтяной отрасли, которая является основной и значимым элементом для формирования российского бюджета и обеспечения макроэкономической стабильности. Я думаю, это справедливо", — считает эксперт.

Не менее важным вопросом является дальнейший характер использования этих мощностей. Так, вероятно, потребуется создание национального оператора стратегического резерва, который будет предоставлять нефтяным компаниям мощности в аренду. По мнению Громова, оператором могла бы стать как новая госкомпания, так и действующая, типа Росрезерва.

КАК ОКУПИТЬ?

Как полагает Громов, аренду мощностей, за счет которой и будет окупаться проект создания стратегических хранилищ нефти, потенциально можно организовать несколькими способами. В первую очередь речь должна идти непосредственно о самих нефтяных компаниях РФ.

"С одной стороны, мы прекрасно понимаем, что мощности могут быть построены, а рынок отскочил от ситуации, связанной с COVID-19, и компании говорят, что нам эти мощности не нужны. Тогда инвестиции государства будут не окупаться. Здесь, мне кажется, можно было бы пойти по пути введения обязательной абонентской платы за аренду мощностей по хранению для всех нефтяных компаний пропорционально уровню их добычи", — говорит Громов.

"И думаю, что в этой ситуации, введение такого уровня обязательной абонентской платы пропорционально уровню их добычи, если они хотят воспользоваться в будущем и в текущей ситуации системой нефтяного хранения, это может быть правильный путь, чтобы и государство могло постепенно возместить инвестиции, и компании… могли бы воспользоваться ими в случае кризиса на рынке или необходимости перебалансировки рынка, как мы неоднократно сталкивались в рамках ОПЕК+", — добавил он.

По мнению эксперта, также можно было бы рассмотреть механизм бронирования мощностей по принципу use it or lose it, который применяется в газовой отрасли. Он предполагает предоставление права воспользоваться мощностями при внесении абонентской платы. "Если вы ее не вносите, то в кризисной ситуации вам никто не поможет", — подчеркивает Громов.

Еще один вариант — это предоставление стратегического резерва в аренду зарубежным странам. "То есть в принципе можем даже подумать о международном статусе части таких хранилищ, для того чтобы иметь возможность использовать созданные мощности для хранения нефти других стран. Это тоже один из важных элементов рынка, глобальной энергической безопасности и нефтяной гибкости", — считает он.

Что касается себестоимости хранения, то, по оценке ИЭФ, она может составить около 1,1 доллара за баррель в год. "Может, здесь целесообразно еще раз обсудить эту тему с экономистами в этом вопросе и понять, насколько эта цифра адекватна. Потому что пока кажется, что цифра большая", — заключил Громов.