МОСКВА, 10 мар — ПРАЙМ. Валютный шок в России, спровоцированный снижением цен на нефть, а также замедлением экономик стран-партнеров и сокращением мирового туризма, будет ощущаться мягче, чем в 2009 и 2014 годах, заявил РИА Новости заместитель директора группы суверенных рейтингов и макроэкономического анализа АКРА Дмитрий Куликов.

Нефтяные котировки в понедельник обвалились на 30% после того, как 6 марта страны ОПЕК+ не смогли договориться ни об изменении параметров сделки о сокращении добычи, ни о ее продлении, что означает завершение сделки 31 марта. Курсы доллара и евро к рублю на этом фоне взлетели в понедельник на международном валютном рынке — доллар стоил дороже 75 рублей, евро — выше 86 рублей.

Куликов считает, что на текущее падение нефтяных цен в первую очередь повлияла переоценка объемов глобального спроса, но переоценка эта скорее касается перспектив 2020 года, чем долгосрочной перспективы, поэтому после падения к 30 долларам за баррель уже в этом году вероятен рост нефтяных цен обратно к уровням выше базовый цены на нефть (расчетная величина, используемая при формировании бюджета в России, сейчас составляет 42,4 доллара за баррель).

"Российская экономика в 2020 году не только и не столько пострадает от падения нефтяных цен, сколько почувствует замедление экономик стран торговых партнеров и временное сокращение мирового туризма. Сейчас туристические поездки, связанные услуги и потребительские товары составляют 6-8% мирового ВВП. Их сокращение даже на 25-30% — это шок порядка 1,5-2 процентных пункта глобального производства товаров и услуг", — отмечает Куликов.

По его словам, на данный момент глобальный шок такого масштаба потенциально может сокращать физические объемы экспорта из России на 3-7%, "что в свою очередь приведет (и уже приводит) к шоку валютного курса и работе традиционного механизма в виде сокращения импорта потребительских и инвестиционных товаров".

"По сравнению с 2009 и 2014 годами, в России валютный шок будет ощущаться несколько мягче в связи с демпфирующим механизмом валютных интервенций министерства финансов – они сокращаются при падении нефтяных цен и потенциально переходят в продажу валюты из резервов", — считает Куликов.

Но даже с более мягким валютным шоком, продолжает собеседник агентства, все равно, скорее всего, произойдет сокращение физических объемов потребления и инвестиций. "В оптимистичном сценарии результатом станет лишь техническая рецессия без долгосрочных последствий и околонулевая динамика реального ВВП по итогам года (возможно, слабо отрицательная). В случае возникновения финансового стресса, возможна настоящая, впрочем, тоже краткосрочная, рецессия по модели 2014-2015 годов", — полагает Куликов.

"К смягчению потенциальной рецессии может привести контрциклическая экономическая политика: рост реальных расходов бюджета и опережающие меры Центрального банка по недопущению кризисов ликвидности в банковской системе", — заключает он.