Сегодня процедуру банкротства граждан регулирует ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)". Тем, кто оказался в безвыходном финансовом положении, закон позволяет подавать заявления о собственном банкротстве при условии, что они – индивидуальные предприниматели.
Законопроект, затрагивающий интересы граждан-должников, готовится уже шестой год. В 2009 году он был внесен в правительство, но с передачей проекта в Госдуму тогда решили повременить – предстояло тщательно оценить и взвесить все последствия его принятия. В российских условиях, особенно в период кризиса, многие считали документ чересчур смелым. Например, совет при президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства посчитал реабилитационные процедуры "непредсказуемыми по своим экономическим и социальным последствиям".
В то же время горячие сторонники нововведений – как, например, бывший вице-спикер Госдумы Любовь Слиска – апеллировали к цифрам: к началу кризиса 2008 года объем кредитов на руках у населения превышал 3 триллиона рублей, или 9% ВВП, увеличившись за предшествующие четыре года в 12 раз. При этом угрожающе росла просрочка (на 60% с января 2008 года по январь 2009 года).
Проект предлагал механизм льготной – в сравнении с обычным исполнительным производством - реструктуризации долгов на сумму от 50 тысяч рублей в том случае, если гражданин не способен их погасить в течение полугода. Рассрочка предоставляется при условии четкого графика выплат и максимум на пять лет. В течение этого срока единственная квартира должника получает "иммунитет", даже находясь в залоге. А проценты, которые придется платить по просроченному кредиту, не должны превышать ставки рефинансирования Центробанка, что существенно ниже рынка.
Было очевидно, что с вступлением в силу такого закона резко возрастет нагрузка на арбитражные суды. Согласно проекту, их наделили полномочиями согласовывать списание части долга и реабилитировать должника – наряду с правом признать его банкротом. Из расчетов Минэкономразвития (МЭР) следовало, что судам потребуется 555 новых судей в банкротные составы, а также дополнительное финансирование – 700 миллионов рублей единовременно и 1,6 миллиарда рублей ежегодно. Впрочем, позднее директор департамента корпоративного управления МЭР Иван Осколков в интервью "Российской газете" повысил верхний уровень требуемых ассигнований до 5 миллиардов рублей в год.
Проект хотели внести в Госдуму еще в прошлом году. Осколков не видел тому препятствий, если не считать вопроса о дополнительном обеспечении арбитражных судов, которое не успели заложить в бюджет 2011 года. Однако, как сообщил в среду другой чиновник министерства – Дмитрий Скрипичников, документ до сих пор согласовывает государственно-правовое управление администрации президента. По его прогнозам, проект будет внесен в парламент до завершения весенней сессии.
За годы работы над документом он успел претерпеть ряд важных изменений. В частности, в пять раз была увеличена первоначальная сумма в 10 тысяч рублей непогашенного долга – как порог отсечения должников, которые могут пройти через процедуру финансовой несостоятельности. Кроме того, на ранней стадии разработчики в качестве меры, упреждающей возможные злоупотребления, предлагали ввести уголовную ответственность для мошенников – то есть лиц, виновных в преднамеренном или фиктивном банкротстве. Тема не получила развития.
В результате было выбрано менее радикальное решение - заявление о банкротстве подается только при наличии как минимум 20 тысяч рублей на оплату услуг арбитражного управляющего за два месяца. Учитывая неторопливость конкурсной системы, расходы вполне могут и превысить названную сумму. Так или иначе, банкроту придется раскошелиться.
Евгений Карасюк, Прайм
