Инфляция в июне впервые с декабря 2018 г. опустилась ниже отметки в 5% (4,7% г./г.). Правда, позитивные изменения в последние месяцы происходят только лишь за счет небазовых компонент потребительской корзины, тогда как удорожание основной массы товаров и услуг даже немного ускоряется. Так, например, в мае основным фактором роста выступали цены на фрукты и овощи (+0,1 п.п. к ускорению инфляции), а в июне, наоборот, они «исправились» и стали ключевым драйвером дезинфляции (-0,2 п.п.). Также ее поддержали мясо (-0,1 п.п.) и бензин (-0,1 п.п.). При этом базовые компоненты в этом и прошлых месяцах ускорялись лишь символически (+0,01 п.п.).

В теории (которую, кстати, не раз приводил Банк России в исследованиях), ЦБ не должен обращать внимание на ускорение/замедление инфляции, вызванное регулируемыми или волатильными компонентами (т.к. на них ДКП не может повлиять), а должен обращать внимание лишь на базовую инфляцию (вызванную колебаниями потребительского спроса). Однако в прошлом мы не раз видели, что динамика небазовых компонент все-таки важна для регулятора. Яркий пример — холодное лето 2017 г., когда произошел неожиданный (и, как потом оказалось, кратковременный) всплеск цен на фрукты и овощи. Тогда из-за этого ЦБ даже приостановил снижение ставки, хотя проблем с базовой инфляцией не было.

Сейчас дезинфляция (пусть и небазовая) может быть интерпретирована регулятором как аргумент для продолжения смягчения политики. При этом пока мы не видим условий для того, чтобы инфляция оказалась ниже прогноза ЦБ (4,2-4,7% г./г.), скорее всего, она лишь приблизится к нижней границе диапазона, а это означает, что формально, при прочих равных, масштаб снижения ставки до конца года не должен поменяться (1-2 снижения).